Как должна быть устроена содержательная экспертиза, если мы действительно хотим гарантировать качество материала?

ИРЗАР называет материалы своего цифрового банка «аннотированными и верифицированными» и сообщает, что все они прошли экспертную оценку. Для воспитателя слово «верифицировано» звучит достаточно определённо: материал проверили специалисты и установили, что им можно пользоваться. Но что именно в действительности должна подтверждать такая проверка?

Попробуем рассмотреть этот вопрос не на абстрактном «методическом материале», а на конкретном и хорошо знакомом дошкольному образованию содержании — художественной литературе.

Что известно о процедуре

ИРЗАР сообщает, что «Цифровой банк методических материалов для педагогов дошкольного образования» создан по поручению Министерства просвещения Российской Федерации. По сообщению института, ресурс должен обеспечивать специалистов дошкольных организаций аннотированными и верифицированными материалами, а все размещённые материалы прошли экспертную оценку.

ИРЗАР: «Новое цифровое решение для педагогов дошкольного образования»

Полный действующий федеральный регламент этой экспертизы в открытом доступе обнаружить не удалось. Однако опубликован региональный порядок Института развития образования Республики Башкортостан, в котором прямо указано, что отбор проводится в соответствии с порядком отбора и верификации ФГБНУ ИРЗАР.

В региональном документе используются девять критериев: соответствие законодательству, соответствие ФОП ДО, практическая применимость, инклюзивность и доступность, обоснованность и доказательность эффективности, соответствие формату загрузки, методическая грамотность, грамотность изложения и соблюдение авторских прав. Каждый критерий оценивается от 0 до 2 баллов. При сумме 14–18 баллов материал получает положительное заключение о размещении.

Порядок проведения отбора и верификации материалов ИРО Республики Башкортостан

Не следует автоматически считать эту таблицу точной копией федеральной процедуры. Но она позволяет увидеть сам принцип: разнообразные характеристики материала сводятся к системе общих критериев, а затем — к итоговой сумме баллов.

Попробуем проверить, достаточно ли такой логики для содержательной экспертизы.

Рассмотрим простой пример

Допустим, в цифровой банк поступает методическая разработка:

«Чтение сказки детям 5–6 лет».

В ней указан автор произведения, приведён текст или ссылка на него, сформулированы цель и задачи, предлагаются вопросы после чтения и несколько последующих действий.

Эксперт вполне может проверить:

соответствует ли разработка ФОП ДО;
грамотно ли она написана;
понятна ли воспитателю;
правильно ли оформлена;
указано ли авторство;
можно ли использовать её в практической работе;
соотносятся ли заявленные цели, задачи и предполагаемые результаты.

Все эти вопросы полезны. Но самый важный вопрос остаётся открытым:

почему именно эту сказку следует читать именно детям 5–6 лет?

Возраст не написан на самой книге

Этот вопрос мы отдельно исследовали на материале дошкольных программ и рекомендательных источников 1962–2022 годов.

Возраст книги и возраст педагогического требования: литература в ФОП ДО →

В исследовании было сопоставлено 4431 литературное упоминание. Среди 845 произведений, встречавшихся как минимум в двух источниках, у 62,2% возрастные интервалы различались, а у 51,6% отсутствовало общее возрастное ядро. При отдельном анализе произведений, предназначенных именно для непосредственного чтения детям, результат практически не изменился.

Это не означает, что возраст ребёнка не имеет значения.

Это означает другое: помещение произведения в рубрику «5–6 лет» само по себе ещё не доказывает, что именно этот возраст является единственно правильным или научно установленным возрастом встречи с книгой.

Более того, обнаружилось важное различие между возрастом чтения и возрастом педагогического требования. Одно и то же произведение может предлагаться ребёнку для слушания значительно раньше, чем для пересказа, заучивания или выразительного исполнения.

Поэтому эксперт должен спрашивать не только:

«Соответствует ли материал ФОП ДО?»

но и:

«Возраст чего именно здесь указан — встречи ребёнка с произведением или требования выполнить с ним определённое действие?»

Это уже совсем другой уровень анализа.

Как проверить само произведение

Предположим, автор разработки пишет:

«Для детей 5–6 лет. Сказка такая-то».

Настоящая литературно-педагогическая экспертиза должна начинаться с чтения самого произведения.

Эксперту необходимо определить:

какой именно текст имеется в виду;
полный он или сокращённый;
если произведение переводное — чей перевод;
если это фольклор — чья запись или обработка;
насколько сложен язык;
как устроен сюжет;
какой жизненный и читательский опыт требуется для понимания;
сколько времени займёт чтение вслух;
можно ли прочитать произведение за одну встречу;
если произведение большое — допускает ли оно чтение по самостоятельным главам;
существуют ли места, требующие пояснения взрослого.

Ничего из этого невозможно установить только по названию произведения и ссылке на ФОП ДО.

Название произведения ещё не определяет читательский материал

Для детской литературы особенно важно различать произведение и конкретную редакцию текста.

Под одним названием могут существовать разные переводы, сокращённые пересказы, адаптации и литературные обработки. Они способны существенно различаться по языку, объёму, композиции и художественному уровню.

Для фольклора различия могут быть ещё сильнее.

Поэтому утверждение:

«Сказка подходит детям 5–6 лет»

методически неполно.

Гораздо точнее:

«Вот эта редакция, в таком-то переводе или обработке, такого-то объёма может быть предложена детям примерно такого возраста при таких условиях».

Экспертиза должна относиться не к одному названию, а к конкретному читательскому материалу.

Иллюстрация — тоже часть экспертизы

Если педагогам предлагается конкретная книга или электронное издание, необходимо оценивать и визуальный ряд.

Для дошкольника иллюстрации не являются декоративным приложением к тексту. Они помогают удерживать персонажей и последовательность событий, дают зрительное содержание незнакомому миру и иногда позволяют понять то, что ребёнок ещё не может полностью восстановить только из словесного текста.

Поэтому два издания одного произведения могут быть педагогически далеко не равноценны.

Эксперт должен видеть конкретное издание, а не только библиографическую запись.

Президентская библиотека уже показала эту проблему на практике

Эта проблема не является чисто теоретической.

Летом 2026 года ИРЗАР представлял совместную с Президентской библиотекой коллекцию «Сказки народов России» как «бережно отобранные материалы» и «настоящего помощника для родителей и педагогов».

Мы вручную проверили раздел «Материалы для родителей и детей». На момент проверки 3 августа 2026 года в нём находилось 44 позиции. Из них 35 были доступны только в Электронных читальных залах, у шести открывалось лишь библиографическое описание, а полноценно открыть из дома удалось три материала.

«Бережно отобранные материалы»: что на самом деле доступно воспитателю →

Но проблема была даже не столько в доступе.

Среди непосредственно доступных материалов оказались исторический календарь с иллюстрациями Ивана Билибина и два академических тома «Сказок карельского Беломорья» объёмом 660 и 676 страниц. Это ценные библиотечные и исследовательские источники. Однако само помещение такого материала в раздел для родителей и детей ещё не отвечает на вопросы: что именно из него читать дошкольнику, в каком возрасте, в какой редакции, полностью или выборочно и как этим ресурсом пользоваться воспитателю.

Президентская библиотека выполнила собственную профессиональную задачу: сохранила, оцифровала и описала исторические документы. Но между библиотечным источником и материалом для непосредственной работы с ребёнком необходим ещё один слой — редакционный и педагогический.

Поместить книгу в раздел для детей — ещё не значит провести экспертизу её пригодности для дошкольного чтения.

Что педагог предлагает делать после чтения

Предположим теперь, что само произведение выбрано удачно.

После него автор методической разработки предлагает:

ответить на десять вопросов;
пересказать текст;
назвать положительных и отрицательных героев;
сформулировать мораль;
нарисовать эпизод;
выполнить аппликацию;
разыграть сказку.

Формально такой материал может выглядеть чрезвычайно содержательно.

Цели поставлены. Задачи сформулированы. Результат предусмотрен. Несколько образовательных областей интегрированы.

Но возникает другой вопрос:

осталась ли здесь вообще художественная литература?

Или произведение превратилось в сырьё для заранее заданного набора образовательных действий?

Эксперт должен оценивать не количество заданий вокруг книги, а характер отношения ребёнка к произведению.

Можно ли просто слушать?
Можно ли попросить прочитать ещё раз?
Можно ли спорить о герое, не угадывая «правильную мораль»?
Можно ли после чтения ничего не изготавливать?
Может ли разговор возникнуть из вопросов самих детей?
Имеет ли воспитатель право отказаться от предложенного продолжения, если группе интересна сама книга?

Обычная проверка соответствия целей, задач и планируемых результатов этого не обнаруживает.

Парадокс «моментального применения»

В опубликованном региональном порядке максимальный балл по критерию практической применимости получает материал, который позволяет педагогу сразу приступить к работе и снабжён необходимыми инструкциями для «моментального применения».

На первый взгляд это очевидное достоинство.

Но в дошкольной педагогике чрезмерная готовность к моментальному применению иногда может означать чрезмерную предписанность.

Хорошая рекомендация к художественному тексту не всегда должна сообщать воспитателю:

«Сначала сделайте А, затем задайте вопрос Б, после этого получите результат В».

Она может требовать профессионального решения:

если дети заинтересовались героем — задержитесь на этом эпизоде;
если возник вопрос — вернитесь к тексту;
если книга понравилась — перечитайте её;
если разговор не возник — не устраивайте его искусственно.

Педагогическая вариативность плохо помещается в критерий готовности к немедленному применению.

Что означает «доказанная эффективность» чтения сказки?

Ещё сложнее выглядит критерий «обоснованность и доказательность эффективности».

В опубликованном региональном порядке к подтверждениям эффективности наряду с результатами исследований и диагностики отнесены благодарственные письма, соглашения о сотрудничестве, участие в апробации и внедрении.

Здесь объединены принципиально разные виды свидетельств.

Благодарственное письмо подтверждает благодарность.

Факт внедрения подтверждает внедрение.

Соглашение о сотрудничестве подтверждает наличие соглашения.

Ни одно из них само по себе не доказывает педагогическую эффективность.

Но применительно к литературе возникает ещё более фундаментальный вопрос:

какую эффективность мы собираемся измерять?

Что должно произойти после хорошего чтения сказки?

Увеличиться количество правильных ответов? Улучшиться пересказ? Измениться диагностический показатель?

Художественная литература имеет эстетическое, эмоциональное, языковое, познавательное и культурное значение одновременно. Значительная часть её воздействия не сводится к немедленно измеримому результату.

Если книга заинтересовала детей, вошла в их разговоры или сюжетную игру, если они попросили прочитать её снова, начали узнавать автора или героя в других произведениях, — это может быть существенно важнее специально организованного итогового задания.

Поэтому требование подтвердить «эффективность» должно зависеть от типа материала.

Для диагностической методики это один вопрос. Для коррекционной технологии — другой. Для рекомендации художественного произведения — третий.

Один универсальный эксперт здесь не справится

Отсюда следует ещё одно требование: экспертиза должна быть предметной.

Человек может прекрасно знать ФОП ДО и общую методику дошкольного образования, но не знать историю детской литературы, переводов, редакций и книжной иллюстрации.

Для литературного материала нужен эксперт, способный оценить:

художественный текст;
возрастную доступность;
конкретную редакцию или перевод;
структуру большого произведения;
ситуацию чтения вслух;
качество иллюстраций;
характер методического сопровождения.

То же относится к музыке, игре, продуктивной деятельности и диагностике.

Невозможно содержательно верифицировать всё одним универсальным чек-листом.

Как могла бы выглядеть настоящая верификация литературного материала

Возьмём ту же карточку:

«Сказка X. Для детей 5–6 лет».

1. Идентификация

автор;
точное название;
переводчик или обработчик;
редакция;
издание;
полный или сокращённый текст;
источник цифровой копии;
правовой статус.

2. Литературная экспертиза

художественная целостность;
язык;
объём;
композиционная сложность;
возможные трудности понимания;
качество перевода или обработки.

3. Возрастная экспертиза

Вместо единственной жёсткой рубрики желательно описывать:

ориентировочный возраст первого знакомства;
основной диапазон совместного чтения;
возможность более раннего чтения взрослым;
возможность возвращения к произведению позднее;
читательский опыт, который желательно иметь детям.

4. Экспертиза ситуации чтения

примерная продолжительность;
чтение целиком или по частям;
авторские и естественные смысловые границы;
необходимость предварительного пояснения;
способы поддержать понимание без превращения чтения в учебный опрос.

5. Экспертиза методического сопровождения

не подменяет ли сопровождение само произведение;
не навязывает ли единственную мораль;
не требует ли обязательного пересказа;
не прикрепляет ли к каждой книге обязательный продукт;
оставляет ли возможность перечитывания и естественного разговора.

6. Экспертиза конкретного издания

иллюстрации;
полнота текста;
перевод или редакция;
формат;
качество изображения;
удобство для совместного рассматривания.

7. Ограничения рекомендации

Экспертное заключение должно указывать не только то, что материал рекомендуется, но и границы этой рекомендации.

Например:

Для первого знакомства предпочтительно чтение взрослым. Полный пересказ для детей данного возраста не требуется. Возрастная рекомендация ориентировочна. Другие переводы и существенно сокращённые редакции требуют отдельной оценки.

После такой работы слово «верифицировано» действительно начинает что-то означать.

Результат экспертизы должен быть виден пользователю

Недостаточно зелёного значка:

✓ Верифицировано

Педагог должен иметь возможность открыть карточку и увидеть хотя бы:

что проверено;
для какого возраста и ситуации использования;
каковы ограничения рекомендации;
кто проводил экспертизу;
когда она проведена;
какая версия материала проверялась;
была ли апробация и что именно она показала.

Тогда верификация становится прозрачной процедурой, а заключение можно пересматривать при появлении новых данных или новой редакции материала.

«Проверено» не значит «эффективность доказана»

Поэтому полезно было бы развести как минимум три разных статуса.

Проверено — материал идентифицирован, корректно оформлен, законен, не содержит очевидных фактических и методических препятствий.

Экспертно рекомендовано — специалисты содержательно оценили материал и считают его педагогически пригодным для описанных условий.

Эффективность подтверждена — существуют исследовательские данные, позволяющие делать именно утверждение об эффективности.

Эти формулировки не должны означать одно и то же.

Как мы сами пытаемся решить эту задачу

Эти вопросы для нас не только теоретические.

При создании методической базы «Миры детства» мы сами столкнулись с тем, что недостаточно поместить произведение в подходящую возрастную рубрику и добавить несколько вопросов после чтения.

Поэтому сейчас мы постепенно создаём для литературных произведений более подробное сопровождение. Оно включает краткий анонс, рекомендации о том, как читать и обсуждать произведение, открытые вопросы для разговора с детьми, а для крупных текстов — маршруты чтения с сохранением авторских глав и естественных смысловых границ.

Отдельно приходится учитывать продолжительность чтения, возможность перечитывания, возраст первого знакомства, конкретную редакцию текста, иллюстрации и характер возможного продолжения после книги.

Эта работа только начинается, и мы не считаем созданную систему окончательной моделью. Напротив, по мере наполнения базы становится всё заметнее, сколько профессиональных решений скрывается за простой записью «рекомендуется детям 5–6 лет».

Чем глубже проверяешь конкретный материал, тем труднее свести экспертную оценку к одной сумме баллов или универсальному набору критериев.

Литература просто делает проблему видимой

Все эти вопросы относятся не только к книгам.

Литература лишь особенно хорошо показывает ограниченность универсальной балльной процедуры.

По общим критериям можно проверить, хорошо ли оформлена методическая разработка вокруг сказки.

Но нельзя установить:

хорош ли сам текст для этих детей;
удачен ли перевод;
обоснован ли указанный возраст;
можно ли читать произведение целиком;
подходит ли конкретное издание;
не уничтожает ли методическое сопровождение художественную природу чтения.

Для этого нужна уже не только проверка документа.

Нужна профессиональная работа с содержанием.

Именно поэтому настоящий цифровой банк не может быть только банком материалов, прошедших фильтр. Он должен постепенно становиться редакционной и экспертной системой, способной отвечать не только:

«Соответствует ли материал установленным требованиям?»